ОглавлениеНазадВпередНастройки
Добавить цитату

Неосторожное слово

Один молодой промышленник остался зимовать на Груманте. Каждый вечер ложился он в своей гальёте и играл в гусли, и как только заиграет – слышно было, что кто-то невидимкой перед ним пляшет, только платье шумит. Захотелось ему увидать, кто такой пляшет. Однако что ни делал, как ни ухитрялся – все даром!

Рассказал про это диво своему товарищу.

– Эх, приятель! – сказал ему товарищ. – Да ты возьми сальну свечку, зажги и накрой ее черепком, а сам ляг на койку и заиграй в гусли; коли опять невидимка плясать станет – ты в ту же минуту открой свечку; ну, тогда и увидишь, кто пляшет!

Парень поблагодарил товарища за совет, вечером пошел на гальёту и как сказано – так и сделал: взял свечку, зажег и покрыл черепком, а сам заиграл в гусли. Прислушался – опять кто-то пляшет под его музыку, только платье шумит! Открыл огонь – а перед ним де́вица красоты неописанной.

– Ну, добрый мо́лодец, – сказала она, – догадался ты меня подсмотреть, буду ж я тебя любить по правде.

С той самой поры за́чала она приходить к нему каждый вечер, и жили они в любви целых три года.

Под конец третьего года говорит парню де́вица:

– Ну, милый друг, недолго осталось нам с тобою в любви жить; приходит время совсем расставаться...

– Отчего так?

– Да, вишь, отдают меня замуж в Питер, под калиновый мост, за черта.

– Как за черта! Тебе что за дело до нечистой силы, али ты сама такая ж чертовка?

– Нет, я родилась в большом, славном городе; отец у меня был богатый купец; а попала я к нечистым оттого, что отец меня проклял. Как была я малых лет, подавала ему в один жаркий день стакан меду, да нечаянно и уронила стакан на пол; отец осерчал, прикрикнул на меня: «Экая дурища безрукая! Хоть бы черт тебя взял!» Только вымолвил он это слово, в ту ж минуту очутилась я в морской глубине, в каменном доме, у чертей под началом.

Попрощалась красная де́вица с парнем и дает ему ширинку узорчатую.

– Возьми, – говорит, – сама вышивала; когда станешь ты по мне скучать, найдет на тебя грусть-тоска великая, ты только взгляни на эту ширинку – тебе веселей будет!

Остался добрый мо́лодец один, и как только придет ему на мысли прежняя любовь, – тяжко ему сделается, хоть руки на себя наложи! – возьмет он ширинку, взглянет – и тоска пройдет.

Протекло с год времени; сказал он про ту ширинку своему товарищу, а тот и украл ее.

С этой самой поры начал парень тосковать да с горя запоем пить, и до того дошел, что совсем пропился.

– Пойду, – говорит, – в Питер на калиновый мост и брошусь в воду; заодно пропадать!

Пришел на калиновый мост и бросился в воду.

В ту ж минуту очутился он в подводном царстве: кругом – зеленые поля, сады и рощи. Идет дальше – стоит большой каменный дом; в окно смотрит купеческая дочь, увидала его и кричит:

– Эй, милый! Приворачивай сюда; я здесь живу.

Выбежала к нему навстречу:

– Здравствуй, голубчик! Давно тебя не видала; уж и видеть-то не чаяла!

Начала его целовать-миловать, всякими закусками и напитками угощать; а после спрятала его в особую горницу и говорит:

– Скоро мой муж придет и громким голосом закричит: «Русак! Зачем пришел?» Ты раз промолчи и в другой промолчи, а как в третий раз вскричит, ты ему отвечай: «А что в зыбке у тебя, то мое!» Он станет тебе за ребенка давать сто рублев – ты молчи, станет давать двести – все молчи, а как закричит с сердца: «Что, русак, молчишь? Возьми триста рублев», – тут ты и скажи: «Кабы жару кулек – я бы взял!»

Только успели разговор покончить, как пришел нечистый и громко закричал:

– Русак! Зачем пришел?

Парень молчит; нечистый в другой раз еще громче закричал – тот все молчит; а на третий спрос говорит:

– Что в зыбке у тебя, то мое! Хочу с собой унести.

– Не уноси, брат; возьми сто рублев.

Русак молчит.

– Возьми двести!

Опять молчит. Нечистый осерчал:

– Что ж ты молчишь? Хочешь триста рублев?

– Нет, не хочу, кабы жару кулек – я бы взял, и то с таким уговором, чтоб ты меня с тем кульком на Русь вынес.

Черт тотчас притащил кулек жару, посадил парня к себе на плечо и говорит ему:

– Закрой глаза!

Парень закрыл глаза, и нечистый вихрем вынес его на святую Русь: очутился добрый мо́лодец опять на калиновом мосту, а подле него кулек с золотом. Вот так-то разбогател он, женился на хорошей де́вице и зажил себе счастливо; а кабы польстился он на деньги – черт, наверно, обманул бы его: вместо денег насыпал бы конского помету и всякой дряни.